Значение судебно-психиатрической экспертизы трудно переоценить: мнение экспертов о психическом состоянии обвиняемого крайне важно для вынесения приговора. Поэтому цена ошибки здесь слишком высока.

Пётр Вьюгин родился в Гомельской области, зоне радиоактивного заражения, да еще в семье с тяжёлой наследственностью: дед злоупотреблял алкоголем, отец, ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС, стал инвалидом 2 группы. Роды проходили очень тяжело, потребовалось вмешательство врачей-реаниматоров. С 3 месяцев до 3 лет мальчик страдал от припадков, наблюдался у невропатолога. Родители баловали своего не очень здорового малыша, много занимались с ним, но родительская забота не пошла ему на пользу: Пётр рос капризным, возбудимым, упрямым. Впрочем, учился он сносно, а свои затруднения в общении с одноклассниками объяснял частыми переездами. Ему пришлось 6 раз менять школу и вживаться в новый коллектив сверстников.

Наконец Вьюгины осели в Подмосковье. Здесь юноша окончил 9 классов математической школы и поступил в строительный техникум. И тут начались проблемы: подросток попал в дурную компанию, задолжал деньги новым дружкам. Чтобы расплатиться, убегал с занятий, попрошайничал, отбирал деньги у детей. Отношения с родителями разладились, они не могли повлиять на своего непутёвого отпрыска.

В 2003 г. Вьюгина привлекли к уголовной ответственности за разбой и грабеж. Перспективы были не радужные, поэтому адвокат посоветовал ему обратиться к психиатру. Несколько месяцев Вьюгин стационарно лечился с диагнозом: «бредовое (шизофреноподобное) расстройство на фоне резидуально-органического поражения ЦНС». Врачу Пётр рассказал душераздирающую историю о голосе своего умершего деда, чьим приказам он вынужденно подчинялся. Но были и реальные проблемы: юноша с трудом засыпал, часто видел кошмарные сны, настроение резко менялось – от вялости до неcпровоцированной агрессии.

В феврале 2004 г. Вьюгин проходил амбулаторную судебно-психиатрическую экспертизу (АСПЭК). На вопрос о «голосах» признался: выдумал, не хотел оказаться за решёткой. Пётр настойчиво просил признать его невменяемым, клялся «никогда так не делать», говорил, что вообще деньги не отбирал: просто по-дружески просил, и потерпевший сам их отдал. Заключение АСПЭК гласило: «органическое расстройство личности сложного генеза без выраженных изменений со стороны психики. Вменяем. Может участвовать в судебно-следственных действиях».

В марте 2004 г. Вьюгина выписали из-за отказа от дальнейшего стационарного лечения, но уже в мае он вновь оказался в больнице: вспышки агрессии, бродяжничество и т.п. В стационаре Петру определили вторую группу инвалидности. Выписали его лишь в сентябре с диагнозом «органическое расстройство личности травматического генеза с выраженным психопатоподобным поведением и шизофреноподобным психозом», поставили на динамическое наблюдение в ПНД. Проходя курс лечения, Вьюгин принимал психотропные препараты, но они спровоцировали припадки, которыми он страдал в детстве. Поэтому семья убедила Петра отказаться от препаратов. В дальнейшем Вьюгин редко посещал диспансер (последний раз – в 2006 г.), с 2004 г. ни разу не был госпитализирован в психиатрическую больницу.

Тем временем, в декабре 2004 г., суд вынес приговор: П. Вьюгина осудили на 4 года условно с испытательным сроком 4 года. Пётр, оставив техникум, закончил школу, затем стал студентом университета (специальность – информационные системы управления). Казалось, жизнь начинает налаживаться: Пётр успешно закончил два курса института, в феврале 2007 г. суд отменил его условное осуждение и снял судимость. Но Вьюгин вновь попадает в неприятную историю.

В феврале 2008 г. юноша опять становится фигурантом уголовного дела: его обвинили в краже мобильного телефона. Пётр изложил другую версию – он купил по дешёвке этот злосчастный телефон у некоего асоциального типа, которому не хватало денег на выпивку. В марте 2008 г. Вьюгин написал заявление об отчислении из института, он не хотел, чтобы преподаватели и друзья узнали о произошедшем. С этого времени Пётр не учится и не работает, получая пенсию по инвалидности и помогая родителям по хозяйству.

Но, судя по материалам дела, Вьюгин не являлся на допросы к следователю, поэтому следствие приостановили, а Петра объявили в розыск. Два года компетентные органы «разыскивали» человека, который жил в своей квартире, ни от кого не скрываясь. Пётр и его мать утверждают, что никаких повесток о явке к следователю не было. Более того, когда родственники Вьюгина узнали о «розыске», они немедленно сообщили о местонахождении Петра и приложили немало усилий, чтобы следствие возобновилось. В этом помог председатель Комитета за гражданские права А.Бабушкин. Летом 2010 г. следствие, наконец, возобновилось. В августе на допросе в качестве подозреваемого в присутствии адвоката Вьюгин отказался от дачи показаний на основании ст. 51 Конституции РФ. Ему была назначена амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза. АСПЭ на поставленные вопросы не ответила и рекомендовала стационарную судебно-психиатрическую экспертизу.

Зкспертиза проводилась в Московской психиатрической клинической больнице № 1 им. Н.А. Алексеева. Комиссия пришла к выводу, что П.Вьюгин страдает хроническим психическим расстройством в форме шизофрении параноидной с эпизодическим типом течения на органически неполноценной основе. Посему, обследуемого следует считать невменяемым, представляющим общественную опасность и нуждающемся в направлении на принудительное лечение в психиатрический стационар.

Вьюгин и его представители с подобным вердиктом категорически не согласились, А. Бабушкин обратился в НПА России с просьбой о новом обследовании.

В беседе со специалистами НПА Пётр заявил о нарушениях, допущенных в ходе следствия, категорически отверг обвинение в краже телефона и посетовал, что из дела исчезли показания свидетеля, в присутствии которого он покупал этот телефон. Он убежден в своей правоте, но настроен скептически: кто будет слушать «невменяемого».

По результатам обследования П.Вьюгина комиссия НПА отвергла диагноз «параноидная шизофрения», поставленный экспертами больницы № 1 им. Н.А. Алексеева.

На основании проведенного исследования специалисты НПА констатируют у Вьюгина «органическое расстройство личности сложного генеза (пре- и постнатальная патология + ЧМТ) с однократным психотическим эпизодом в 2004 г., психопатоподобным синдромом в состоянии компенсации». Симптомов параноидной шизофрении исследование не выявило. Психическое состояние П. Вьюгина позволяет ему лично участвовать в судебном заседании и осуществлять свои процессуальные права согласно российскому законодательству.

Виновен или невиновен Вьюгин в инкриминируемом ему деянии, решит суд. А дело экспертов-психиатров – дать суду объективную оценку психического состояния обвиняемого, помня, что от их профессионализма и внимательного изучения всех нюансов дела зависит судьба человека.

Дмитрий Казеннов, Независимая Психиатрическая Ассоциация России

Интересные материалы по ментальной инвалидности

Анонсы

Бесплатные консультации по Skype

Каждую среду юристы РООИ «Перспектива» проводят бесплатные юридические консультации по Skype

Подробнее